Содержание материала

Волшебная роса

 

Папа встречал меня у школы.

Сегодня первое сентября.

В школе было весело. Тамара Егоровна говорила, что мы выросли, и улыбалась. Мы уже во втором классе. А первоклашки на линейке смешные. Некоторые даже плакали. В нашем классе, в прошлом году, никто не плакал. У нас все смелые! А Мишка еще и самый сильный. Я хоть с ним и дружу, но летом мы дрались, и Мишка так сильно ударил меня в живот, что целую неделю болело.

Мишка мешал мне на уроках. Анекдоты рассказывал.

Но самое хорошее то, что папа меня встретил. Он сейчас не водит автобус. Саша, папкин друг, нашел ему другую работу. Папа теперь шофер машины «Вольво». Возит какого-то дяденьку. Правда, папке приходится ездить в город. Но он иногда возвращается домой пообедать.

Папа подкатил к школе на машине. Она ярко-красная и блестит. Ребята из моего класса обзавидовались. Нам до дома-то ехать недолго. Мимо двух заборов, зеленого и синего. Но все равно…

— Пап, ты помнишь, что мне обещал?

— Мотька, я ничего никогда не забываю. В субботу поедем.

Каждый год, в начале осени, папка ездит на лесное озеро. Он добирается до леса к вечеру, ночует в палатке и рано утром рыбачит. Папа рассказывал, что в лесу очень красивая роса и вообще там здорово. Папка еще ни разу не брал меня с собой. Мама не пускала, а сейчас пустила.

Мне позавчера даже приснилось, как будто мы уже в лесу, а вокруг нас целые озера росы, и они переливаются из одного в другое, как ртуть из разбитого градусника.

Я когда разбил градусник, мне от мамы влетело. Оказывается ртуть ядовитая, но зато такая интересная…

Все-таки непонятно, что в росе может быть необычного? Просто вода на траве — утром и вечером. Ею только ноги можно намочить. Она холодная…

 

Уроков нам не задали. Я пообедал и вышел на крыльцо. Сел на нижнюю ступеньку. Прямо передо мной, по дорожке, полз большой черный муравей и тащил что-то белое в лапках или зубах. Не знаю, есть ли у него зубы? На его пути лежал пучок сена. Папка недавно косил траву, оттаскивал ее на задний двор и разронял немного. Солнце такое жаркое, что трава уже высохла и пожелтела.

Муравей остановился. Сунулся в одну сторону, в другую. Я решил ему помочь и поднял сено. Глупый муравей испугался. Я понял это. Он сначала прикинулся мертвым и не шевелился, а потом бросил свой груз и быстро-быстро убежал. Я прилёг на ступеньки и смотрел в небо. Над нашим домом розовое облачко. А далеко впереди, там, где должно быть папино озеро, на небе фиолетовые тучи. Наверное, гроза собирается. Лишь бы её не было. Папа же не захочет под дождём рыбачить.

 

В субботу утром папка отправился на работу, а я начал собираться.

Взял свой школьный рюкзак. Мама сразу напихала в него теплой одежды.

— Ма, зачем свитер и носки? На улице жарко.

— Ночи холодные. И не спорь со мной!

Я махнул на нее рукой. Так папа делает. Он еще говорит: «Ох уж мне эти женщины!» Но я это говорить не буду. Мама рассердится.

У меня под письменным столом корзина. В ней самые хорошие вещи.

Я сунул в рюкзак одну биноклину. Эту половину бинокля я выменял у Мишки на ящерицу. Я её поймал у ручья, а она от Мишки сбежала. Мишка хотел отобрать у меня бинокль, но я его спрятал, а Мишке фигу показал.

Еще я положил в рюкзак перочинный ножик с голубой прозрачной ручкой; увеличительное стекло; компас с ремешком, чтобы на руку надевать; блокнот и карандаш, вдруг мне захочется порисовать; а главное, я привязал к лямке рюкзака маленькое железное ведерко для рыбы. Она там будет плавать, когда её папа поймает. Я бы взял еще топорик и корзину для шишек, но они в рюкзак не влезли.

Потом я сел у окна и стал ждать папу. Я его ждал, ждал, а он всё не приезжал и не приезжал. Мама сказала, что еще рано, и отогнала меня от окна.

— Мотька, ты так пыхтишь, аж стекло запотело. Лучше займись чем-нибудь, порисуй. Папа раньше четырех не приедет.

Я нарисовал палатку в лесу и сходил к Мишке. Мы поиграли в карты. Он жульничал, мы рассорились, и я вернулся домой. Но папка опять еще не приехал. Тогда я взял грабли и собрал сено во дворе.

В шесть часов папа не приехал, и в семь, и в восемь, и даже в девять.

Мама заставила меня лечь спать.

— Мотька, не куксись. Мало ли, может, папу на работе задержали. Он поработает и приедет.

— Нет! — крикнул я. — Он меня обманул! Обманщик! Врун!

— Матвей, как тебе не стыдно, так на отца говорить! Вот я ему расскажу, и он вовсе тебя на рыбалку не возьмет, — нахмурилась мама.

— Ну и пусть! Мы и так не поедем!

Я отвернулся к стенке и накрылся с головой одеялом. Мне было жарко, но я не хотел, чтобы мама видела, как я плачу. Глаза щипало, нос припух так, что я дышал ртом, щеки горели, но я продолжал плакать. Я злился на папку и было очень жалко себя, как меня все обижают и не любят. И маме все равно, что мне плохо и что я плачу. Я громко всхлипнул и прислушался. Тихо. Тогда я всхлипнул еще раз и заревел в полный голос. Наконец, появилась мама. Сняла с меня одеяло, вытащила из постели и усадила к себе на колени.

— Ну-ка, перестань! Ты что, девочка?

Я не девочка, но мне так грустно…

— Мотька, хватит! Я и так нервничаю, что папы долго нет, а еще ты тут концерт устроил. Только о себе думаешь! Поедет он с тобой на озеро, раз обещал. Папа не обманщик.

Я маме не верил, но плакать уже не хотел и заснул.

 

Папка приехал ночью. А утром заглянул ко мне.

Улыбается, даже его усы топорщатся. Противный обманщик! Сейчас начнет врать, почему задержался.

— Мотька, ты, говорят, тут целую лужу наплакал. Не стыдно? И непонятно из-за чего. Сегодня вечером поедем. В понедельник я не работаю. Так что все в порядке. Чего ты хмуришься? Вставай, соня! Пойдем, поможешь крючки разобрать.

Как папка так умеет говорить, что я на него сразу злиться перестаю?

Весь день мы собирались, чтобы в четыре часа выехать. До озера добираться сначала на поезде два часа, а потом пешком идти по лесу тоже часа два.

Только мой папка знает про это озеро. Никто туда больше не ездит. Когда мы шли уже по лесу, то не встретили ни одного человека.

Папка шел впереди меня, с большим синим рюкзаком за спиной. У него там палатка и наша еда.

Солнце сильно нагрело мне спину, и лямки рюкзака давили плечи. Биноклина выпирала и натерла мне под лопаткой. Папка все время оборачивался и спрашивал:

— Мотька, ты не устал?

Я, конечно, говорил, что не устал, а то еще чего доброго папка решит домой вернуться. Хотя устал я очень, очень-очень. Скорей бы озеро!

Когда мы пришли к озеру, уже стемнело.

В лесу вечером страшно. Листья шуршат, трещит что-то, да еще и гугукает. Я оглядывался и старался идти поближе к папе.

— Мотька, что с тобой? Ты мне без конца на пятки наступаешь!

— Я больше не буду, — пробормотал я.

— Да мы уже пришли, — сказал папа и снял рюкзак.

Он включил сильный фонарь. В луче света я увидел черную воду озера и много-много мошек и комаров. И сразу почувствовал, как они меня кусают.

Я устал, у меня всё чесалось от укусов, и озеро это мне совсем не нравилось. Я сел у дерева и собрался плакать.

А папа быстро набрал веток, разжег костер, поставил палатку, вскипятил чай, помазал меня мазью от комаров, и плакать мне расхотелось.

— Мотька, если хочешь, ложись спать, а я попробую порыбачить. Интересно, есть клёв?

Я не пошел спать. Хотел посмотреть на рыбалку. Я её еще никогда не видел. В нашем посёлке нет реки.

У папы хорошая, длинная и лёгкая удочка, а поплавок на ней светится, чтобы вечером можно было рыбу ловить. Почти сразу папка выловил двух толстеньких рыбок. Я налил в свое ведерко воды и пустил рыб туда. Они плавали и стукались лбами друг о друга. Я поиграл с ними и выпустил обратно в озеро.

А папка вдруг рассердился:

— Матвей, это что еще за выходки?! Сейчас шлепков получишь! Я ловлю, а ты выбрасываешь.

Я молчал. Шлепков я не хотел. Это больно. Однажды мы поехали с папой в город, и я побежал через дорогу. Меня чуть машина не сбила. Папа тогда сильно меня отшлепал, а потом покраснел, долго обнимал и в затылок целовал.

— Зачем ты это сделал? — папа убрал удочку и показывал на пустое ведро.

— А ты бы разве их не отпустил? — удивился я.

— Глупенький, — засмеялся папа. — Я ведь их ловлю, чтобы съесть, а не для того, чтобы отпустить.

— Тебе рыбок не жалко?

— Чудной ты, — папа пожал плечами. — Так жизнь устроена. Ты коров, кур, свиней видел? Мы их тоже едим, хоть и жалко. Если не будем есть, с голоду умрем.

— Я не умру, — мне не понравилось то, что папа сказал.

— Давай договоримся так! Я сюда приехал ловить рыбу. Как я понял, ты рыбалку не любишь. Хорошо, не люби. Но мне не мешай, иначе я тебя с собой больше не возьму. Слышишь?

— Слышу, — тихо ответил я и полез в палатку.

Я сердился. Папка меня все-таки обманул: рыбалка — это совсем не интересно, и необыкновенной росы, про которую он говорил, я так и не увидел.

 

Ночью я натянул на себя мамин свитер и шерстяные носки. И всё равно мёрз. Тогда я подобрался к папе и залез к нему под мышку. От папки сильно пахло сигаретами, но я терпел, потому что под его боком было все же теплее.

 

Я проснулся. Часы на папиной руке показывали восемь. Я потягивался, зевал и посматривал на папу. Мне уже хотелось есть, а он все спал.

Сам-то собирался встать рано-рано! Будить я его не буду. Поднимется не с той ноги и мне же попадет. Интересно, с какой ноги правильно вставать?

Я громко зевнул, но папа только сердито шевелил усами. Он не открыл глаза и вдруг сказал:

— Матвей, брысь отсюда! Я устал и спать хочу.

Я надел резиновые сапоги и выбрался из палатки.

Сколько солнца! Оно везде — и на небе, и в воздухе, и в траве.

Палатку папа поставил между высокими ёлками. Я перевернул ведро и сел на него около одной из ёлок. На нижней ветке светились капельки росы и лежало несколько сухих листочков. Наверное, упали с другого дерева.

Птицы чирикали, а та, которая вчера гугукала, молчит. Хитрая. Знает, когда лучше людей пугать.

Я повернулся в другую сторону и увидел паутину между двумя ёлками. На ее ниточках висело что-то такое непонятное, переливающееся, разноцветное и блестящее. Розовое, голубое, желтое и красное, светлое…

От этой красоты я замер. Это, наверное, дорогой камень, как в маминых сережках. Я тронул его пальцем, и он рассыпался на много мелких камешков, которые запрыгали, заскользили по паутине вниз, к земле. Я посмотрел вокруг — вся трава в таких светящихся пестрых шариках, мокрых и холодных. Это роса, волшебная роса, как папа и говорил.

Я замерз и забрался к папе в палатку. Положил голову папке на грудь и прижался покрепче.

Здорово! Папка у меня хороший, не обманул. И рыбу он ловить не будет. Он добрый, я знаю. Я видел волшебную росу. Только жаль, что её нельзя принести маме в ведёрке…